SeaNN (seann) wrote,
SeaNN
seann

Александр Иванов (Ad Marginem)

– Я вообще против термина «сталинизм». Я считаю, что в России был очень трагический период, связанный с непрерывным милитарным опытом, начиная с 1914 года. Первая мировая война, потом Гражданская, индустриализация и коллективизация, Вторая мировая война – более 30 лет Россия переживала сильнейшую драму, связанную с войной и мобилизацией. Милитаризация сознания, определяющая роль насилия в обществе, – все это вряд ли может быть приписано исключительно фигуре Сталина. Есть такой интересный факт: немцы во время войны вывезли Смоленский архив ВКП(б), затем он попал в США, где его много лет изучали. Одним из результатов исследования архива стало понимание Большого террора как процесса, не носившего исключительно пирамидальный характер. Это не выглядело так, что все приказы относительно террора всегда исходили из одного центра – террор был одновременно и горизонтальным, и вертикальным. Бытовое, языковое, социальное насилие, ксенофобия, мизогиния – все это формировало горизонтальную атмосферу повседневного насилия начиная с Гражданской войны. Это огромная драма нашей страны. Но я бы поостерегся связывать все эти явления с именем Сталина.

Это скорее формы социальной жизни, определяемые крайней милитаризацией и мобилизацией общества и сознания. Мобилизация здесь торжествовала почти весь XX век. То, что происходило в либеральные годы – в конце 1950-х – середине 1960-х или в 1990-е, – можно охарактеризовать не словом «десталинизация», а понятием «демобилизация». Дембель, солдат, увольняющийся из армии, у которого уже и начальников почти нет, который эполеты какие-то нашивает на китель, начинает выпивать, отращивает длинные волосы и готовит «дембельский альбом» – вот антропологический образ демобилизованного русского человека. И эта демобилизация продолжается до сих пор, несмотря на все милитаристские разговоры. Россия последние 30 лет – это в принципе немилитарное общество, за редким исключением. Сейчас в России нет такого ресурса, возможностей концентрации сил, какие существовали при создании ГУЛАГа или атомной бомбы.Но главное, нет мобилизационного сознания – ни у элит, ни у народа; собственно, поэтому все мобилизационные проекты, типа «Сколково», проваливаются. Никто не хочет мобилизовываться, все хотят быть дембелями.

«Сталин» сегодня – это главный символ неприятия значительной частью населения неолиберальных шоковых реформ 1990-х годов. Реальный исторический Сталин не имеет к этому символу почти никакого отношения – об этом говорят социологические исследования. Никто не хочет возвращаться в 1930–1940-е годы, но «Сталин, помоги!» – это призыв, который раздается среди людей, остро чувствующих несправедливость происходящего, среди тех, кто не получил своего места в новом капиталистическом раю. Ведь в России приватизировалась не только государственная собственность, но и сам капитализм. «Сталин» в этом смысле является для многих магическим оберегом, последним бастионом защиты от бесстрастной машины тотальной финансиализации.

https://republic.ru/posts/89400
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment