SeaNN (seann) wrote,
SeaNN
seann

Постинг, в котором Кирилл Мартынов пересказывает дневники Пришвина - смешно слегка (и нужно все ж перечесть эти самые дневники).

==[Пришвин] "крестился" марксизмом, вывел себя из противопоставления символистам, анализировал Розанова, который выгнал его из гимназии когда-то, и чертовски, до одури любил искать "настоящую Русь".

После 1917 года Русь нашла Пришвина сама, и спасся он лишь тем, что писал о природе.

Собственно, ценность его, рефлексирующего свидетеля времени, дневников резко возрастает после революции, когда ему на руки попали настоящие козыри-события. Но я пока читаю о 1914 году, в котором Пришвина остро интересуют такие вещи как Гиппиус, диван, русский народ.

- Наша жизнь в Петербурге, - начинает пускать слюни Пришвин, - слишком проста, слишком легка. Нужно нажать кнопку, и придет лифт, а внизу уже ждет извозчик - и он везет нас до следующей кнопки. Но не такова жизнь русского человека. За двести верст от столицы, в замкадье, как-то раз отказались меня везти местные мужики, поскольку дождь и дороги в грязи, начали заламывать цены.

- И вот, - пишет Пришвин, - сижу я и понимаю, что жаловаться мне некому, что полиции никакой поблизости нет, да и власти тоже никакой нет, а только я и мужики, грязь и их лошади.

Дальше гениальная фраза, я ее специально подчеркнул в книжке:

- В море грязи, беспомощный, сижу я и мечтаю о власти.

Пришвин договаривается на ту цену, которую заламывает русский народ, а потом - становится ему другом, потом они уже свезут его дешевле, как хорошему знакомому.

- Двести верст от Петербурга, ни малейшей культуры, как при варягах.

Господи, почему все русские все время, как научились писать, пишут только об этом? ==
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments