?

Log in

No account? Create an account
Для писем и газет
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Friday, November 7th, 2008

Time Event
12:58a
MustRead: о социальной истории России
Via a_bugaev

и один институт не может существовать столетиями, если он не выполняет общественно значимой и, значит, позитивной функции. Крепостное право было оборотной стороной слабого развития индивидуализма, рациональности в поведении, народного понимания свободы, недостатка самоконтроля и дисциплины. С моей точки зрения, крепостничество было по-своему рациональным ответом России на вызов среды и трудных обстоятельств; оно использовалось государством как вынужденное средство для решения насущных государственно-общественных проблем. Более того, крепостничество во многом возникло спонтанно, развивалось стихийно и являлось органичной и необходимой составляющей российской действительности. Мне кажется, что закрепощение крестьянства, так же как, впрочем, и господство передельной общины, компенсировало отсутствие у российского крестьянства инициативы, предприимчивости, желания, но, конечно, не способностей добиваться максимально возможных экономических результатов.

в деревне долгое время доминировала моральная экономика. Александр Васильевич Чаянов и его коллеги еще в двадцатые годы доказали, что семейно-трудовое хозяйство, характерное для России, было нацелено не на получение прибыли, а на доставление средств существования его членам. Оно не было капиталистическим предприятием. Оно было основано на личном труде членов хозяйства, которые совмещают в своем лице хозяина и работника. В нем нормы напряжения труда, или степень самоэксплуатации, были значительно ниже возможностей полного использования труда: у мужчин от 37 до 96 процентов, у женщин — от 15 до 55 процентов, у полуработников — от 8 до 40 процентов. А главный фактор степени самоэксплуатации — давление потребительских запросов семей: чем сильнее давление, тем большую энергию развивает работник.

Существует очень распространенная точка зрения, что в России такие плохие климатические условия, такой суровой климат, низкое плодородие почвы, такие высокие издержки производства, что конкурировать с Европой и Америкой невозможно и нас может спасти — и спасала — только мобилизационная экономика. В том числе в форме крепостничества. Потому что у нас и дома с толстыми стенами, и отопление, и теплая одежда и тому подобное. А я студентам своим рассказываю, какая она так называемая мобилизационная крепостническая экономика, когда крестьянство накануне отмены крепостного права работало в году 135 дней и на помещика, и на себя, и больше не работало. Причем крестьянская община следила за тем, чтобы все крестьяне соблюдали установленные обычаем праздники. Нарушителей могли избить и поломать их рабочий инвентарь. А после освобождения число рабочих дней еще уменьшилось. В 1872 году число рабочих дней составило 125, а в 1902 году — 107. В 1913 году русские крестьяне имели 140 празднично-воскресных дней, а американские фермеры — 68. В результате, по моим оценкам, общие трудопотери российского крестьянства в начале двадцатого века составляли 4,1 миллиарда человеко-дней в год. Не условия производства были плохие, а работали мало. Но не потому, что ленивые были, а не нужно было.

Но может быть, России, как многие считают, нужна мобилизационная экономика, чтобы заставить русского человека больше работать? Разве, например, сталинская мобилизация через дикое насилие не достигла этого?

— Тоже преувеличение. Американка Шейла Фицпатрик написала книгу «Сталинские крестьяне», с которой я во многом согласен. Она приводит интересные данные, взятые из нашей прессы, что крестьяне не просто приспособились к колхозу, но стали его использовать в своих интересах. У нас есть совершенно идиотическое представление, что вообще все русские, а особенно крестьяне, как будто сделаны из теста, из них можно лепить все, что хочешь: вылепил любую фигуру — в печку, и готово. Это не так. Другое дело, что русские предпочитают специфические формы сопротивления. Ведь можно сопротивляться по-разному — баррикады строить, стачки или революции устраивать, создавать добровольные организации, а можно бастовать по-итальянски. Наши крестьяне, как всегда, нашли возможность отстоять свои интересы, придумав тысячи уловок, чтобы обмануть власти, и так приспособилось к колхозу, что даже после советской власти не хотели из него уходить. Крестьянина и вообще русского человека невозможно скрутить и заставить делать все, что хочешь. Этого не было ни в досоветское, ни в советское время. Все советские планы подъема сельского хозяйства провалились именно потому, что в них не были заинтересованы крестьяне. И американка сумела это лучше понять, чем многие наши российские историки. Часто коллективизацию и жизнь в колхозе представляют как абсолютное насилие. Слов нет, много было насилия. Но при всем старании даже советская власть, порой более жесткая, чем помещичья, не смогла заставить крестьянина работать больше, чем он хотел. В тюрьму могли посадить, а заставить работать по максимуму и за здорово живешь, не могли. Крестьянство сопротивлялось. Поэтому в конце концов сошлись на компромиссе: крестьянство свой минимум получало, а государство — свой.

— Часто преувеличивают правовой нигилизм, будто бы свойственный русскому крестьянину. Проблема в том, что город и деревня, образованные люди и крестьяне жили до существенной степени в разных правовых пространствах. Первые руководствовались законом, вторые — обычаем. Во многом закон с обычаем совпадал, но в то же время между ними существовали серьезные противоречия, которые нарастали начиная с восемнадцатого века, когда город превратился в зону действия закона, а деревня — в зону действия обычая. Например, гражданское, обычное право поддерживало принцип трудового права, согласно которому человек может владеть только тем, во что он или его предки вложили труд, смешивало понятия собственности, владения и пользования. Вследствие этого крестьянин фактически не признавал частную собственность на воду, лес, продукты земли. Власть вынуждена была с этим мириться и не считать порубки и сбор лесных ягод для личных нужд преступлением. В обычном уголовном праве такие деяния, как мелкие кражи, оскорбления, побои и прочее, не считались преступлениями. Еще в начале двадцатого века крестьяне относились к воровству некрестьянской собственности как к доблести, а крестьянской, если оно не касалось жизненно важных для крестьянина вещей — лошади, орудий труда, — снисходительно, уличенный вор в худшем случае отделывался легким штрафом. Причем власть вынуждена была даже в писаном законе ссылаться на обычное право. Так «Временными правилами о волостном суде» от 1889 года предусматривалось, что этот суд должен «судить по совести», как требовало обычное право.

Внутридеревенские отношения регулировались почти исключительно обычным правом, и только отношения крестьян с другими сословиями — писаным законом. Получалось, что народная юстиция, существенно расходившаяся с законом, решала 80 процентов всех дел у 80 процентов населения империи. Отрицательное отношение крестьян к закону, которое находит свое отражение во многих пословицах и поговорках, отражало, во-первых, отрицательное отношение именно к официальному закону, а не к праву вообще; во-вторых, оно отражало народное правосознание, согласно которому правда, отраженная в обычае, справедливее закона.

Надо разделять объективные и субъективные причины революции. К объективным я отношу культурный раскол русского общества. Раскол в смысле системы ценностей, мировоззрения и правил поведения. Социальное расслоение между людьми существует всюду, но важно подчеркнуть характерный именно для России культурный раскол, который в большинстве европейских стран если и существовал, то к началу двадцатого века был в значительной мере изжит. Я уже отмечал особый характер трудовой этики русского крестьянина, общинный характер его мировоззрения и особенности правовых представлений, которые существенно отличали его от просвещенных слоев, от потомственных горожан вообще.

о-первых, Февральской революции предшествовали десятилетия революционной пропаганды, во-вторых, стихийный характер Февральской революции обоснованно подвергается сомнению. Недавно мой молодой коллега, историк Куликов, убедительно показал, что в ходе февральских событий был реализован план, разработанный руководителями Центрального военно-промышленного комитета во главе с Гучковым и его соратниками. Выступления рабочих и солдат, которые обеспечили победу революции и которые долгое время считались стихийными, на самом деле долго и тщательно готовились: от замысла, созревшего осенью 1915−го, до его реализации прошло полтора года. Рабочие провоцировались на забастовки намеренным закрытием предприятий; со стороны заводской администрации бастующих ждало сочувствие и вознаграждение. Каждому солдату, вовлеченному в военную организацию, ежедневно отпускалась из «революционного фонда» значительная сумма денег. Известные демонстрации работниц по случаю Восьмого марта на самом деле начали тоже не работницы, а дамы из общества.

Но после захвата власти победители оказались несостоятельными, в значительной степени потому, что они стали заложниками своего либерализма и демократизма. В условиях войны ставка на демократию как на главное средство решения накопившихся проблем была крупным просчетом. Правительства всех воюющих стран, включая Великобританию и Францию, отвечая на вызовы войны, усиливали государственное вмешательство во все сферы жизни, ограничивали демократические свободы, несмотря на сильное общественное недовольство и протесты. Напротив, Временное правительство вопреки здравому смыслу провело фатальную децентрализацию и демократизацию местного управления, что привело к почти полной потере центром способности управлять провинцией.

Хотя революция носила антимодернистский характер, новые лидеры, чтобы закрепиться у власти, ответить на внешние вызовы и военные угрозы, вынуждены были решать задачи модернизации страны, выработав собственную формулу модернизации, которая сводилась к технологическому и материальному прогрессу на основе традиционных социальных институтов. Не забывая, что всякое обобщение огрубляет действительность, можно сказать, что на какое-то время вся страна превратилась в большую общину и действовала на ее принципах.

<< Previous Day 2008/11/07
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com