SeaNN (seann) wrote,
SeaNN
seann

Местное: Historikerstreit и анфан-терибль Кяспер

1. Рейн Руутсоо: "Оккупация versus Освобождение". Попытка разрушить нарратив – заведомое фиаско любого диалога и т.п.

2. Никифоров: "эстоноцентризм стал единственной допустимой основой исторического [и не только. -- seann] нарратива, все остальное – чревато последствиями".
И далее: "переведенная на эстонский монография «История Эстонии» финского историка Сеппо Цеттерберга местами читается как откровение, а мемуары первого посла ФРГ в Эстонии Хеннинга фон Вистингаузена так и вообще отмечают позитивную роль советника А. Собчака некоего В.Путина и российских политиков в достижении Эстонией независимости. Но все это находится за пределами эстоноцентричных схем".

[Тут в аське нас поправляют: нельзя не отметить роль Путина и Собчака в достижении Эстонией роли: 2-го по значимости экспортера цветных металлов, а следовательно и экономического роста 90-х.]

3. Калле Кяспер, очень интересное и обстоятельное интервью данное после статьи-бомбы, в которой эст читетелю говорилось (с примерами и доказательно) странное и невозможное: с русскими Эстонии поступают по-свински.

Здесь тоже затронута история 90-х: "было достигнуто своего рода молчаливое согласие между частью эстонской интеллигенции, которая была у власти, которая состояла в партии, сделала неплохую карьеру, – и националистами, которые вышли на свет, когда уже стало можно говорить. «Мы не будем упрекать вас в том, что вы состояли в компартии, вы можете и дальше делать карьеру в Эстонской Республике, но вы будете молчать, когда мы будем здесь делать все по-своему».
Эта договоренность была нарушена только дважды: когда нападали на Рюйтеля перед его попыткой второй раз стать президентом, и когда появились лозунги «Коммунистов – в печь!»".

Еще цитата - о поворотном моменте, о котором до статьи Кяспера нельзя было ни слова прочесть по-эст. - то ли заговор молчания, то ли негласный запрет на обсуждение - "Это был поворотный момент, после которого русские замкнулись в себе и возненавидели все и вся. Поняли, что сделать ничего нельзя и заняли в чем-то приспособленческую позицию. «Но в душе мы вас уже не воспринимаем». Если раньше была относительно доброжелательная обстановка, отношение русских к тому, что происходит в Эстонии, было более благодушным, – я даже по своему кругу общения могу судить, – все изменилось. <...> Русским ведь злоба не очень свойственна. А сейчас я чувствую их злобу".

Замечу: едва ли злоба и ненависть, скорее изумленное презрение и решительное вычеркивание из разряда себе подобных.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments