Category: лытдыбр

Прелестное

Подслушано в Григориане: шутки преподавателей об учебе и жизни (в Папском Григорианском Университете).

АПД. - источник
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=845393378965212&id=100004836729121

Вообще-то это большая удача, что я стал священником. Представьте, если бы я женился. Моя жена бы меня спросила: Стефано, где наш дом? А я бы ей: прости, дорогая, но дома у нас больше нет. Зато я купил один средневековый манускрипт.

Я же просил доминиканцев не садиться всем вместе за первую парту. Я начинаю чувствовать себя обвиняемым в суде Инквизиции.

Каждый раз когда я отправляю вас в библиотеку принести мне книги, я чувствую себя как Папа Урбан II, отправляющий крестоносцев: будут великие разрушения, вы не вернетесь и в итоге виноватым буду я.

Не вздумайте нигде рассказывать, о чем мы тут с вами говорим. Я-то всего лишь старый человек с маразмом. А вот вас могут и от Церкви отлучить.

Когда епископ перестает функционировать нормально, как думаете, куда его отправляют? В какой еще пансионат? В Рим его отправляют, наивные дети, в Рим.

Collapse )

Расскажите мне историю (Леонид Бежин, "Мох")

Расскажите мне историю.
Кино я перестала смотреть, когда стала невыносима кинематографическая условность, когда фильм перестал рассказывать историю и стал демонстрацией "творческого приема". Стал бросаться в глаза упор на самоценность приема; содержание подменила убогая, условная форма. Это порок восприятия, знаю.

Когда тот же порок - неприятие литературного приема и вообще литературщины - стал проявляться в восприятии книги, я задумалась. Вышло вот что: скорее всего, я просто не заметила смены литературного языка и не понимаю этот новый мир (для кого-то прекрасный).
Смена даже не языка, а культурного кода. Все уже написано, все сюжеты пережеваны семижды семьсот раз. Так зачем снова и снова браться за то, что описали Толстой и Пруст? Нет, не для того, чтобы рассказать историю. Задача автора в ином: своим языком переписать некогда сказанное.
Но я-то берусь за книгу с невысказанным: "Расскажите мне историю". - А вместо истории снова и снова авторская личность, авторская позиция, а чаще поза, то есть неинтересное, навязанное, скучное. Чаще всего в этом проявляется отсутствие литературного мастерства. Знание приемов не есть мастерство. А результат таков: ремесленные детективы и чик-лит технически выстроены куда лучше, чем томищи всевозможных лауреатов. Вороха "глупых милордов" по-прежнему рассказывают истории, а не демонстрируют череду авторских поз.

Но, может, старый культурный багаж не дает войти в этот новый язык, и потому то, что для кого-то ново и незнакомо, представляется мне нищим и убогим.

Расскажите мне историю.

Для себя вывела: книга, заслужившая литературную премию, не заслуживает прочтения.

Леонид Бежин, "Мох": история, рассказанная тем самым, прежним языком. Прием спрятан, а содержание борет форму. Забытое, старомодное искусство мастера слова.
Забытое наслаждение хорошей литературой

(книжную аннотацию не читать: вранье.)

(no subject)

Куда-то я не туда провалилась сегодня. А все тетерев. Хотя, скорее всего, тетерев есть следствие, а никакая не причина.
С утреца хорошо взять в КофеИне стакашку черного с ореховым сиропом и уйти в Каламая, к деревянным домикам и садикам, то запущенным, то ухоженным.

Так и сделала. Бродила долго и забрела в чей-то двор с глухим заросшим садом. И вдруг из-под ног вылетает тетерев.

Натуралист возмутился бы: тетерев? В городе? Да с чего бы? Но я не задала ни одного вопроса, потому что от неожиданности пребольно шлепнулась на задницу. Надо было грациозно опуститься на каменные плиты, не забыв элегантно выложить складки широкого подола со многия оборками, но я именно что шлепнулась. Или там шмякнулась.

Тетерев же взмыл на кривую яблоню, облепленную лишайником, и прокричал что-то. На крик из-за угла вышла собака и неодобрительно уставилась на меня. Собака была белый медведь кавказская овчарка. Она зарычала.

Мы с собаками друг другу взаимно не нравимся, а кавказов я просто побаиваюсь. Поэтому на всякий случай замерла, распластавшись на ноздрястом камне, которым была вымощена дорожка. Собака все рычала. Потом что-то случилось - кажется, солнце вышло из-за облака - и ее глаза загорелись желтым. Невидимый голос позвал: "Муки. Муки!" - и из-за угла выехала инвалидная коляска. В ней сидел старик и его глаза тоже горели, но не как у собаки, а голубым.

Все было неправильно. Муки по-русски будет Тузик или там Шарик, несолидная кличка, словом. Не бывает тетеревов в городе. И яблоня была неправильная, ведь не бывает инопланетных яблонь с ветвями-щупальцами, хищными листьями и оранжевым лишайником, не растут они у нас. Не должно быть у домов таких углов. И ни людские, ни собачьи глаза не должны светиться галогеновым светом.

Старик сказал: подождите, и что-то рыкнул собаке. Та крутнулась на месте и откуда-то добыла палку-трость. Хозяин укрепил трость в кресле, подкатил ко мне и сказал: хватайтесь за палку. Ноги в порядке? Ушиб сильный?

Схватилась за палку. подтянулась, встала. Все было неправильно. И ужас.
Вряд ли найду этот дворик даже случайно, но в ближайшее время в Каламая я не ходок, это точно.
Ну их совсем, ненаши миры.