Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

(no subject)

Филипп Хук. Галерея аферистов. История искусства и тех, кто его продает. - Книга развенчивает и "уважаемых людей" (мафию из практически всех звездных торговцев, экспертов, музейщиков) и по всем параметрам должна была стать скандальной. Но скандала не случилось: уважаемые люди научены не замечать таких публикаций. Когда коллег ловят за руку, они деликатно отворачиваются. Чисто мафиозная отрасль предпринимательства и знания.
Беренсон, может, и не дутая величина, но чего теперь стоит его экспертиза. И чего стоит любая экспертиза, если известно, что она коррумпирована и ей с самого начала поставлены граничные условияя: не подвергать авторитетов сомнению, не выдавать своих.
Интересно, что из Италии с XVI века и по сей день массово вывозят все, что может быть перепродано (т.е. практически всех старых мастеров, все древности) - и при этом осталось достаточно много, чтобы укомплектовать десятки первоклассных музеев.

(no subject)

Йэн М. Моррис. Почему властвует Запад... по крайней мере, ПОКА. _
Давно не читала такой интересной и неожиданное слово - деликатной работы по истории цивилизации. Эта область знания даже приличных в целом людей вроде Ниалла Фергюсона располагает к расистским (т.е. иррациональным) умозаключениям. Моррис этого избежал, вероятно, потому что 1) копает глубже, 2) просто лучше образован (образованным я считаю человека, осознающего, как мало он знает, и потому способного усомниться в собственных тезисах), и 3) он американец, а не европеец, т.е. у него меньше расистских предрассудков и он более открыт миру.
Все-таки в эту область знания европейцам лучше какое-то время не соваться - уж больно много напортачили до сих пор и продолжают портачить, причем совершенно неосознанно, невинно, "не имея в виду ничего такого", как тот же Фергюсон.
Пока читаю только первые (палеоантропологические) главы, но уже приходится удерживать себя от "пожирания" книги, утонутия в ней, чтения до рассвета и проч., чтобы не утратить качества чтения.
.....
"Палеоантропологи — те, кто изучает первых людей, — любят противоречия даже еще больше, нежели историки. Их область науки молода и быстро меняется. Новые открытия постоянно приводят к смене установившихся истин в их головах. Если вы сведете двух палеоантропологов в одной комнате, то они, скорее всего, явятся с тремя теориями человеческой эволюции. И к тому времени, когда за ними закроется дверь, все эти теории окажутся устаревшими".
http://flibusta.is/b/529743/read

(no subject)

Интервью Булгарина с Марьей Розановой поразительно тем, что ни на секунду не забываешь: она была прототипом одного из персонажей "Подпаска с огурцом" ("Следствие ведут знатоки"), той дамой-собственницей крепостного ювелира, ваявшего поддельных фабержей.
Та еще тусовочка была, см тж мемуары Нины Воронель. Стиль вампир.

(no subject)

Слава Швец пишет про милонгу в Чентрале Монтемартини.
Танго среди стимпанка фин-де сьекль и древних мраморов, да-да.
(Там и безо всякого танго очень быстро пропадает ощущение времени, "здесь и сейчас". А уж милонга в этих фонах, да с множественным эхом производственной акустики, - жесточайшее испытание чувства реальности. Без потерь его вынесет только тот, у кого отсутствует воображение.)

Бог смерти Меркурий, он же Питер Пэн, он же Теофил Норт

Оттуда же
На этой трогательной фотографии — крикетная команда Allahakbarries, которую создал сам Барри и в которой участвовали Герберт Уэллс, Конан Дойл, Джером К. Джером, Честертон, Милн, Вудхауз, — все знакомые лица. Все эти люди жили в одно время, дружили между собой и играли в одной команде Allahakbarries.



В этом же отрывке рассуждения о Питере Пэне, который оказывается богом смерти (детской смерти), Меркурием. Как Теофил Норт.
Хорошо бы проследить родословную фотографа. А вдруг он родня Торнтону Уайлдеру.

Навязывние статуса жертвы: не истпол, а технология

Какой интересный разговор пошел. Сначала Миллер написал об историческом нарративе посткоммунистических стран Европы, выстроенном на присвоении статуса жертвы и результирующей политике. А теперь Виктор Куллэ о попытках отравить людям праздник (и - шире - отравить мироощущение) с помощью той же техники - https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1555498918079957&set=a.1394764160820101.1073741827.100008595902912&type=3

11 hrs · Saint Petersburg, Russia ·

Никак не могу отделаться от мыслей, связанных с минувшим Днём Победы — точнее, с неукротимым стремлением некоторых, весьма симпатичных мне людей любой ценой его травестировать, принизить, отравить. Искренне не понимаю: зачем? Ведь умные же люди, ужели не понятно им, что для разоблачения сталинских преступлений можно более уместное время избрать? Посмотрел бы я на французских политиков и властителей дум, в День взятия Бастилии беспрерывно тычущих сограждан носом в кровавую историю якобинского террора! Или на американских — в День Благодарения вместо рецептов индейки сосредоточившихся исключительно на геноциде индейцев! Зачем?
Кажется, что-то понял. Начну издали — и с цитаты. 2 октября 1991 года, в лекции при вступлении в должность поэта-лауреата США Иосиф Бродский говорил: «…американская поэзия — лучшее, что есть в стране <…> поскольку эта поэзия пронизана духом личной ответственности. Нет ничего более чуждого американской поэзии, чем европейская специализация на психологии жертвы с её указующим на чью-то вину перстом; чередование взлетов и падений, прометеева аффектация и вечное нытьё» (впоследствии эта лекция вылилась в эссе “An Immodest Proposal”, т.е. «Нескромное предложение»).
Дополнением могут служить слова из некролога ИБ Сергею Довлатову — об «узнаваемой любым членом демократического общества тональности — отдельного человека, не позволяющего навязать себе статус жертвы, свободного от комплекса исключительности. Этот человек говорит как равный с равными о равных: он смотрит на людей не снизу вверх, не сверху вниз, но как бы со стороны».
Ключевыми для меня здесь являются слова: «не позволяющего навязать себе статус жертвы». Ибо на протяжении четверти века ровно это — навязывание себе «статуса жертвы» — моя страна позволяла. Даже с какой-то сладострастной достоевщинкой.
Collapse )

Тосканская романика

На сотнях картинок с романскими церковками, что я просмотрела, древние здания - им по 700-1000 лет, а есть и постарше - милы и ухожены, вокруг красивый газончик и травы веселы, их усердно поливают, но они не примяты и к церковным дверям нет тропинки.
Никто не заходит.
А если зайти, будут голые стены, даже без штукатурки. Все съедено временем, а более или менее ценное унесли люди.
Но стоят каким-то духом и не валятся.

Chiesa di San Biagio - Poggio Camporgiano LU


Pieve di Castelvecchio, Pescia (PT)

(no subject)

"Пастушья корона" - это уже не Пратчетт, за исключением нескольких эпизодов в начале. Он никогда не позволял конструкций, от которых меня срывает в матерщину: "Люся шла лесом. Да как он смел сказать что, она никогда не пойдет полем!".
То, что, начиная со Sniff, изредка прорывалось в Плоский Мир, теперь забило фонтаном: бесконечные дурные педагогизмы, унылая политкорректность, конфликты гасятся в зародыше, а Тиффани и Маграт стали картонными девочками-отличницами и перевоспитывают эльфа. И даже НакМакФигли ---- И даже НакМакФигли ----
беда, словом. Не читайте, не надо поганить память о Терри Пратчетте.

Вот, это, ну. Александр Кайдановский. Автопортрет с Носферату и Зиной




Последние 13 лет своей жизни Александр Кайдановский жил в коммунальной квартире на улице Воровского с котом Носферату и дворнягой Зиной.
Дворнягу Зину подобрала щенком в подъезде его возлюбленная Ася, работавшая художницей у него на картине «Жена керосинщика». Щенка он назвал в честь любимой тети Зины из Днепропетровска. Кота Носферату — Носика — купила ему на Арбате за один доллар его знакомая англичанка, которая долго жила у него и учила его английскому. Когда появился котенок, Зина вообразила, что она его мамаша. У нее даже была ложная беременность, и она кормила Носика молоком. За год до смерти Кайдановский вдруг стал рисовать, причем сразу же маслом. Первой он написал картину «Моя семья» — себя, Носика и Зину. Он говорил: «Жены приходят и уходят, а Зина с Носиком остаются».

источник

(no subject)